Главная

                                                           МЫ,  ПРАВО  И  ЗАПАД   


             Версия для печати:http://alex-godl.narod.ru/OMA/mpz.docx 



Перед тем как разместить эту статью в Интернете задумался я над своей непутевой жизнью. Когда-то в те еще времена начал я заниматься деятельностью, которая тогда официально считалась «антисоветчиной», «идеологическими диверсиями» и т.п. Хотя, конечно, по сравнению с Владимиром Буковским, я – мелкий хулиган. И к нынешней «демократии» и «правозащите» я, слава Богу, никогда не имел никакого отношения (к красно-коричневым – тоже никакого). Ко всем вопросам я всегда подходил прежде всего с чисто правовых позиций. В ряде своих публикаций уже после августа 91-го в журнале «Континент»  я писал, что возникшая у нас в 17-м году система власти, несмотря на грандиозные внешние изменения, по своей сути остается все той же – советской, большевитской – основанной на лжи и беззаконии. Только после «победы демократии» в августе 91-го у нас в реальной жизни воцарился полный правовой беспредел власти и соответствующее ему насквозь лживое общественно-политическое прикрытие – когда этот беспредел против народа разные элиты выдают за торжество демократии, пик чего приходился на 90-е годы. И многие у нас вольно или невольно вынуждены играть по правилам этой власти.

 

Еще в начале эпохи Путина в продолжение своих публикаций написал я для «Континента» статью, но опубликована она так и не была, поскольку тот журнал резко изменил свою редакционную политику, и в приемлемом для меня виде им статья уже не подходила (и в другие СМИ – тоже), а в приемлемом для них виде для меня вообще была недопустима. Подумал еще раз и  решил занести эту статью в Интернет для всеобщего сведения – решил по старой привычке и дальше заниматься идеологическими диверсиями. Правда не знаю, сколько власть такие мои диверсии в Интернете будет терпеть, но попытаться стоит. Как говаривал Лаврентий Палыч, попытка – не пытка. К тому же без этого дальнейшие мои записи будут не совсем понятны.

 

Сейчас я к этой статье написал постскриптум.

 

Декабрь 2010г.

 

                                                           Александр ГОДЛЕВСКИЙ

 

                                   МЫ,  ПРАВО  И  ЗАПАД

 

 

Нам никуда не деться от вопроса о понимании Западом российских реалий. Характерен все тот же старый советский миф о несовершенстве наших законов, как о первопричине всеобщего произвола и беззакония власти. В горбачевские времена этот миф служил теоретическим правовым фундаментом перестройки и демократизации: мы-де такие же, как все, только законы у нас плохие - вот примем новые хорошие законы, тогда будет у нас и демократия, и права человека будут соблюдаться как во всех демократических странах. Конечно, не следует считать наши законы верхом совершенства, но если бы они государством соблюдались, то это вполне защищало бы граждан от подавляющего большинства случаев чиновного произвола. И какой смысл усовершенствованием законодательства добиваться правовых гарантий, если свои собственные официально действующие законы власть у нас соблюдает только тогда, когда ей это выгодно. А наше общество при наличии у нас прежнего по сути советского режима настолько безвольно, что не в силах заставить эту власть соблюдать даже те права граждан, которые официально гарантированы ее же законами.

 

Права человека на практике могут быть юридически гарантированы только принципом неотвратимости ответственности, в том числе и уголовной - за уголовно наказуемые нарушения прав и свобод. Нравится это кому или нет. Принципиальное отличие нас от других стран в том, что за всем известные должностные преступления чиновников против граждан уголовной ответственности обычно не следует. Если случаи уголовного наказания должностных лиц и есть, то они настолько редки, что такие исключения только еще больше подчеркивают общее правило о безнаказанности начальства. Если нет уголовной ответственности чиновников даже за преступные нарушения установленных Конституцией прав гражданина, то никаких юридических гарантий нет и быть не может - у нас они существуют только на бумаге. То есть конституционно гарантированные права и свободы человека и гражданина на практике стоят не больше бумаги, на которой написана супердемократическая Конституция Российской Федерации. Кстати сказать, при бездействии принципа неотвратимости все разговоры о "диктатуре Закона” так и остаются пустыми разговорами - типа лозунгов о строительстве коммунизма.

 

После провала августовского "путча” 91-го Россия объявила сама себя страной демократической и таковой на Западе была общепризнанна как нормальное демократическое государство. Включая самое полное и высшее юридическое оформление такого признания, как членство России в Совете Европы - организации, главным условием членства в которой является соответствие общепринятым в мире демократическим стандартам. И самое главное условие - соблюдение прав человека. Тут есть одна тонкость, на которую не все обращают внимание (или не любят обращать). Уместно напомнить, что Евросовет - не военно-политический блок, типа НАТО, и не международное экономическое сообщество, типа "Общего рынка”. Основная область деятельности Совета Европы - демократическое устройство государств, и именно только по критерию соответствия демократическим стандартам, в первую очередь - по соблюдению прав человека, определяется допуск государств в его членство.

 

Членство в Евросовете - это как выданная государству справка с печатью, юридически подтверждающая, что данное государство является демократическим в полном объеме, то есть полностью соответствует общепринятым основным европейским и мировым стандартам правового демократического государства. Можно привести великое множество аргументов и контраргументов, наговорить что угодно, но, приняв в члены СЕ, европейские демократические государства официально юридически признали Россию себе подобной в полном объеме. Или совсем наоборот - себя полностью приравняли к России по всем основным  правовым критериям. Отсутствие каких-либо юридических гарантий прав человека в государстве российском делает его членство в Совете Европы трагикомичным. По правовому критерию - по соблюдению государством своих собственных законов - гораздо больше оснований для членства там имеет Югославия времен правления Слободана Милошевича. Другие государства и международные организации, признающие Россию страной демократической, в том числе и Совет Европы, не очень интересует вопрос о неотвратимости уголовной ответственности чиновников даже за тяжкие должностные преступления - не интересно им, есть ли в России юридические гарантии прав человека или нет. Наша демократическая пресса тоже обычно эту тему лихо обходит стороной. Даже вопрос такой: почему нет ответственности? – почти никогда не ставится. Иначе от всей нашей демократической мифологии не останется камня на камне.

 

Следует отметить, что когда Совет Европы называют правозащитной организацией, это не совсем правильно. Принципиальная разница между Евросоветом и, к примеру, "AmnestyInternational” в том, что Совет - не просто организация международная, но и межгосударственная. Он является суверенным субъектом международного права, наделенным властными полномочиями, юридически обязательными для всех государств - его членов. В частности, решения Европейского Суда по правам человека имеют высшую юридическую силу и обязательны для всех стран, ратифицировавших европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод. Главное отличие общественных  организаций - от государственных и межгосударственных - заключается в том, что все их действия и решения сами по себе никакой властной юридической силы непосредственно не имеют и реализуются опосредствованно через общественное мнение, в том числе и мировое. Или, опять же, через государственные и межгосударственные органы.

 

Еще в перестроечные времена многие начали усиленно забывать, а теперь уже окончательно забыли, что диссидентское движение у нас началось с того, что нашлись люди, которые явочным порядком - открыто и категорично -  потребовали от сверхмощного советского государства, чтобы оно соблюдало свои собственные законы. У такого вроде бы чисто субъективного массового беспамятства есть очень серьезные объективные причины. Право - безошибочный индикатор, и ответ на вопрос о правоприменительной деятельности государства - как оно соблюдает свои законы, гарантирующие права граждан, - дает неоспоримый ответ на все вопросы о демократизации. Если вся наша пишущая и публично выступающая демократическая элита вдруг  всерьез вспомнит о соблюдении государством его собственных законов и законных прав граждан, то им придется признать, что либо у нас создана демократия без прав человека, либо вся демократизация и все их громогласные и безапелляционные заверения о ней являются обыкновенным враньем, предназначенным исключительно для одурачивания Запада. У нас такой "дерьмократизацией” мало кого обманешь.

 

Право само все вскрывает - попробуйте убедить кого-либо, что возможна демократия без юридических гарантий прав человека, что у нас демократия есть, а прав человека - нет. Не говорю о глубоком квалифицированном анализе, но стоит только подойти к самому поверхностному исследованию с правовыми методами, как сразу вся демократическая мифология рухнет словно карточный домик. Можно наговорить массу всякой чепухи, можно выдвинуть сколько угодно самых умных теорий демократии в России, но... Если власть не хочет и не может соблюдать свои собственные законы, гарантирующие права и свободы граждан, а общество не способно заставить власть их соблюдать, то и вся чепуха, и очень умные теории все вместе не стоят и выеденного яйца. Они пригодны только как памятник разновидностям человеческих заблуждений. Умышленное шараханье от истины - всегда верный признак нечистоплотности помыслов. Истина еще никому не повредила. С этим не согласны только те, у кого понятие о поиске истины не идет дальше шпионажа. Шпионаж - дело нужное и полезное, но цели и методы разведдеятельности имеют слишком специфичный характер, несколько отличный от понимания поиска истины в общепринятом научном смысле. Кстати сказать, и специалисты по разведке тоже придают громадное значение сравнительному анализу при проверке истинности информации, полученной из разных независимых  источников.

 

Демократические права и свободы в реальности могут быть гарантированы только правом - законами, при условии их неукоснительного соблюдения государством - в условиях правового режима законности. В правовых науках это именуется юридической обязательностью правовых норм, когда власть, хочет она того или нет, все равно вынуждена выполнять собственные законы и установленные ими права и свободы граждан. Юридическая обязательность законов на практике, опять же, может быть гарантирована только принципом неотвратимости ответственности, когда за каждым известным наказуемым нарушением законов необходимо должна следовать ответственность. В том числе и, в предусмотренных законом случаях, - уголовная. А где у нас ответственность чиновников за всем известные должностные преступления?! Все юридические гарантии права через неотвратимость ответственности многим кажутся очень несовершенными, но ничего лучшего человечество пока не придумало. Без неотвратимости ответственности все законы, имеющие высшую юридическую силу и императивный характер действия, превращаются в обыкновенные благие пожелания, ни для кого на практике не обязательные.

 

В застойные времена некоторые требования граждан о соблюдении официально действующих законов расценивались как проявления вялотекущей шизофрении или как особо опасные государственные преступления. Здесь стоит напомнить читателю, что когда-то советские психиатры заявили Владимиру Буковскому, что если он требует соблюдения советских законов и не понимает, что они существует не для того, чтобы соблюдаться, то он - сумасшедший, а если понимает это, но все равно требует, то он - особо опасный государственный преступник. Для власти, основанной на беззаконии, неуклонное соблюдение собственных законов губительно. Принцип неотвратимости ответственности - это тот самый правовой принцип, который делает право правом - не на бумаге, а в реальности. При неукоснительном соблюдении государством этого принципа невозможно положение, когда официально действующие законы существуют не для того, чтобы соблюдаться. Запад признал Россию демократическим государством из-за наличия многочисленных внешних супердемократических атрибутов и не уделяет особого внимания тому, что существует под прикрытием таких атрибутов.  Это все равно, что судить о положении дел с правами человека по советским законам, которые существуют для чего угодно, но только не для того, чтобы соблюдаться.

 

В своих статьях и комментариях я уже приводил этот пример, приведу еще раз, поскольку он дается в разных аспектах. Следуя давним диссидентским традициям, автор этих строк с Кириллом Подрабинеком в 95-м году решили поставить эксперимент над демократическим российским правосудием. Потребовали от Генеральной прокуратуры РФ возбудить уголовное дело по фактам отдания Президентом РФ Ельциным Б.Н. приказа Вооруженным Силам РФ на ведение военных действий в Чечне и неприятия мер к защите мирного населения (см. "Континент” N 94, октябрь - декабрь 1997 г.). Прокуратура возбуждать дело не хотела, мы пытались в полном соответствии с конституционными гарантиями обжаловать ее действия в суд, который нашу жалобу даже рассматривать отказался. Потребовали от Генпрокурора Скуратова Ю.И. возбудить уголовное дело в отношении судей, реакции - никакой. Тогда потребовали от Скуратова возбудить уголовное дело против него самого - ответа  на заявление ждем до сих пор. Ст.46 Конституции РФ гарантирует гражданам право на правосудие и на обжалование в суд любых действий всех должностных лиц, без каких-либо изъятий. Опять же, мы пытались реализовать "право на право”- гарантированные Конституцией РФ процессуальные права на правосудие и на судебное обжалование. Может кто из наших демократов и западных специалистов разумно мне объяснить, почему Юрий Скуратов потом вылетел из кресла Генпрокурора РФ за "постельные” похождения с девочками человека, очень на него похожего. Хотя должен был задолго до этого оказаться на скамье подсудимых за то, что не возбудил уголовное дело в отношении судей, преступно нарушивших наши конституционные права на правосудие. А те судьи-преступники до сих пор на своих постах или пошли на повышение.

 

Интересно сравнить методы беззаконий коммунистического и демократического правосудия. В те времена суды незаконно оставляли подобные заявления без движения, опасаясь выносить определения об отказе в их принятии, поскольку такие определения подлежат обжалованию в кассационном порядке. Разумеется, коммунистические власти кассационное заседание Мосгорсуда по жалобе на явно неправосудное определение допустить никак не могли бы. Это было бы слишком нетерпимой для них демонстрацией фальшивости своего правосудия. По нашей с Кириллом жалобе на действия Генпрокуратуры РФ районный суд без всяких колебаний вынес такое явно антиконституционное определение, а Мосгорсуд в открытом кассационном заседании без тени сомнений придал ему законную силу. Подчеркну, что все вступившие в законную силу судебные акты имеют высшую юридическую силу. Своим кассационным определением Мосгорсуд от имени государства юридически подтвердил, что конституционные гарантии прав и свобод у нас стоят не больше бумаги, на которой написана супердемократическая Конституция РФ. И находятся же еще люди, сомневающиеся, когда я им говорю, что коммунистическая власть относилась к собственным законам гораздо более приличнее, чем нынешняя демократическая. Все мои выводы неоспоримо следуют из официальных судебных документов. В опровержение можно наговорить всякого, но все контраргументы разбиваются об имеющие высшую юридическую силу акты судов, вынесенные от имени государства.

 

Когда-то в 86-м году автору этих строк в Центральной Московской областной клинической психиатрической больнице поставили диагноз за, как объяснили мне психиатры, "написание антисоветского фельетона”, никаких иных признаков моего сумасшествия обнаружить не удалось. Сразу после выхода "Континента” N 93 с моей статьей о наших реалиях в октябре 97-го меня вновь поставили на учет в психушке (см. "Континент” N 104). Кстати сказать, к психиатру я не хожу. А поскольку я стою на учете в дурдоме, да еще иногда пишу заявления в суды и прокуратуры с требованием привлечения должностных лиц правоохранительных органов к уголовной ответственности за должностные преступления и преступления против правосудия - эта власть меня не оставляет в покое за мою деятельность, и оснований для таких обращений у меня хватает с избытком - то 8 февраля 2001 года прокуратура  Московской области вынесла заключение о прекращении всякой переписки со мной, как с человеком, страдающим "вялотекущей шизофренией с параноидным синдромом”. Что меня в моих действиях нисколько не остановило.

 

Интересно, что обо всем этом я узнал из постановления Мещанского межмуниципального суда г. Москвы от 16 октября 2001 г., которым мне отказано в удовлетворении жалобы на нарушения закона прокуратурой Московской области при рассмотрении моего заявления о преступлении, в котором ставился вопрос о возбуждении уголовного дела по признакам ст. 285 УК РФ ("Злоупотребление должностными полномочиями”) в отношении руководства областного ГУВД и проведении по делу судебно-психиатрической экспертизы для определения их вменяемости  по факту признания ими  правомерными действий сотрудников Ногинского УВД по избиениям меня, фальсификации дела об административном правонарушении ("Мелкое хулиганство”) и неприятия медицинских мер во время моей пятнадцатисуточной голодовки в Ногинском ИВС. Здесь стоит процитировать постановление суда: "Из сообщения Ногинской психиатрической больницы усматривается, что Годлевский состоит на учете у психиатра с 1986 года с диагнозом вялотекущая шизофрения с параноидным синдромом и что он длительное время занимается иверулентной деятельностью, пишет жалобы в различные инстанции. При таких обстоятельствах суд не усматривает каких-либо признаков неправомерности действий прокурора Московской области, а потому суд приходит к выводу о том, что жалоба Годлевского подлежит отклонению”. Вот так-то! В коммунистические времена мне поставили "вялотекущий” диагноз за антисоветский фельетон, а в нынешние демократические подтверждением такого диагноза считаются требования о соблюдении официально действующих законов, устанавливающих уголовную ответственность чиновников. Да еще и на основании этого прокуратура вынесла заключение о прекращении всякой переписки со мной, что, кстати сказать, является грубейшим нарушением ст.33 Конституции РФ, гарантирующей гражданам право на обращение в государственные органы. И это при том, что ни одно из моих обращений никогда не повторялось, а каждый раз были написаны по фактам новых преступных деяний чиновников.

 

Прежде всего, постановление заведомо неправосудно уже потому, что в нем нет ни слова об основаниях моей жалобы по существу - суд не исследовал вопрос: были нарушения закона или нет, что само по себе является грубейшим нарушением части 3 ст.123 Конституции РФ, гарантирующей осуществление судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон. Какие могут быть состязательность и равноправие, если суд даже не удосужился, вопреки заявленному в жалобе ходатайству, истребовать из Мособлпрокуратуры документальные материалы проверки заявления о преступлении и проверить, были ли обстоятельства, послужившие основанием для моей жалобы?! Кстати сказать, УПК РСФСР не предусматривал никаких заключений о прекращении переписки - раз заявление о преступлении поступило, то его обязаны рассмотреть в установленном порядке и принять законное решение. То есть фактически суд не стал рассматривать мою жалобу по существу, а отказал в ее удовлетворении, сославшись на обстоятельства и доказательства, не имеющие к данному делу никакого отношения, да к тому же еще и незаконные, как грубо нарушающие Конституцию РФ. Подобное правосудие квалифицируется по статьям 285 ч.2 и 305 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями и вынесение заведомо неправосудного постановления). Ст.79 УПК РСФСР устанавливала обязательное проведение по уголовному делу судебно-психиатрической экспертизы в случае сомнений во вменяемости подозреваемого или обвиняемого. А после вынесения такого постановления, здесь нет никаких сомнений - здесь явно неоспоримые признаки невменяемости Мещанского суда. Не говоря уже об уголовной ответственности и вменяемости психиатров, ментов и прокуроров.

 

Напомню читателю, что изобретенная профессором Снежневским "вялотекущая шизофрения” широко использовалась для преследований диссидентов. Основной принцип диагностирования такой шизофрении – "отсутствие признаков психического заболевания еще не доказывает отсутствие заболевания”. И никто в мире из нормальных психиатров этот диагноз не признавал, считая его шарлатанским. Когда в 89-м году советскую психиатрию вновь принимали во Всемирную психиатрическую ассоциацию (ВПА), то одним из главных условий приема было прекращение психиатрических репрессий по политическим мотивам, и, прежде всего, - с использованием "вялотекучки”, что и было торжественно обещано. Т.е. даже коммунистический Советский Союз на международном уровне в конце концов хотя бы де-факто признал, что «вялотекущая шизофрения» - диагноз не медицинский, а политический.

 

И с тех пор о случаях применения такого диагноза мне не было известно. Видно некоторой своей деятельностью я так "достал” нашу родную советскую власть, что ради меня она решила сделать исключение. Чтобы заслужить у нее такое исключительное отношение, надо очень сильно постараться. Спасибо ей за признание моих заслуг. Хотя напрашивается вопрос: какой идиот принял такую психиатрию в ВПА, а такое государство - в полноправные члены Совета Европы?!

 

Кому интересно, могут сравнить мои действия с действиями наших нынешних правозащитников, и тогда будет понятно, почему некоторые бывшие диссиденты-политзеки, стоявшие у истоков правозащитного движения в СССР, шарахаются от такой  "правозащиты”, как черт от ладана. Одно дело - заявлять на каждом углу о своих шизо-правозащитных идеях, которые у нас на практике уже полностью обанкротились. Так обанкротились, что это стали понимать даже западные специалисты по нашим делам, которые в наших делах никогда ничего не понимали. А явочным порядком осуществлять юридические гарантии прав человека, требуя привлечения к уголовной ответственности конкретных должностных лиц за конкретные должностные преступления - совсем другое. Государственная власть осуществляется в лице должностных лиц, а если законы будут соблюдаться, то эта власть рухнет только уже  по одному тому, что большинство госчиновников, наделенных властными полномочиями, окажется за решеткой - просто некому будет эту власть осуществлять. Я уж не говорю об отношении к нынешней правозащитной "шизе” широких народных слоев, больше всего страдающих от произвола властей.


Продолжение


Яндекс.Метрика
Сделать бесплатный сайт с uCoz